Журнал "Октябрь" № 2. 2018

Есть на свете такие места, где время будто и не движется вовсе, а застыло на месте. Шевеление жизни там почти не заметно, и чтобы почувствовать его, надо всматриваться пристально и не торопясь, вчитываться в каждое слово. Повесть Анаит Григорян «Поселок на реке Оредеж» – именно для такого вдумчивого и неторопливого вчитывания, ведь в описанном медленном мире торопиться не просто не принято – а физически невозможно.«Комарова шагнула на доски, присела на корточки и резко встала. Между досками выступила густая коричневая жижа.– Ну, егоза! – сердито одернула Комарову выходившая из церкви высокая женщина. – Разведи тут еще болото! Грязи тебе мало!Женщина прошла, едва не спихнув Комарову в лужу, но, тотчас и придержав ее за плечо, повернулась лицом к церкви и принялась не спеша креститься и отдавать поклоны. Губы ее беззвучно шевелились. Это была тетя Нина, или просто Нинка, известная на весь поселок тем, что поколачивала своего мужа, когда тот приходил домой выпивши. Многие женщины Нинку за это осуждали, но и втайне ей завидовали. Комаровой захотелось показать Нинке язык.В церкви было сумрачно и приятно пахло, несколько прихожан молились, стоя с низко опущенными головами возле икон. Комаровой больше всех нравился Николай Чудотворец: отец Сергий говорил, что Николай покровительствует детям, и Комарова, как умела, молилась этому святому перед сном за двух своих братьев и четырех сестер, особенно за Ленку. За себя Комарова не молилась, так как давно считала себя взрослой».Писатель Дмитрий Данилов тоже не чужд медленного мира и его героев. Тихую прозу продолжают тихие стихи.Хорошо было быНаписать книгуПростую, спокойную книгуО тихой жизниКнигу без приключенийБез важных, необыкновенныхСобытийКнигу, ну, напримерО годе жизниСамого обычногоЧеловекаИли о десяти годах жизниИли о всей жизниОписать жизньПросто нормального человека…Далее в номере – окончание романа Алексея Варламова «Душа моя Павел». Герой стремительно взрослеет, но, даже меняясь, в самом главном остается прежним Павлушей Непомилуевым. К добру ли это, к худу ли – непонятно. Детство героев Руслана Омарова полно открытий, исторических, бытовых, мистических и научных. Настоящий «Диалектический романтизм».«Земной шар набух и незаметно опоясался чем-то черным, стиснувшим его по экватору. Скоро мы поняли, чем именно – кругом мозолистой копченой колбасы. Мозолистой она выглядела потому, что под ее шкуркой двигались волдыри сала. Она жила собственной жизнью, сокращаясь в мышечных спазмах. Это была какая-то невиданная колбаса, никому из присутствующих такую к столу не подавали. Глобус утонул в ней, стал горошинкой, колбаса пожрала его вместе с континентами, как мировой змей…»Сергей Шаргунов представляет новый рассказ о Валентине Петровиче – в продолжение большой темы, за которую однажды взялся.«Валентин Петрович вспомнил, что сегодня тоже уже бегал…На рассвете он сбежал с крыльца, выбежал из калитки, лихорадочно огляделся и припустился во весь дух по дороге между золотистыми кустами. Так он достиг полупрозрачной рощи, и, не раздумывая, бросился в нее, и побежал, получая в лицо удары веток и запинаясь ногами о корни. Роща была обширная; он думал добраться до станции и, пока бежал, слышал гудки поезда, но, то ли заплутав, то ли обознавшись, выбежал к воде».В отделе критики и публицистики, в статье «Жгучий пепел эпохи», Зульфия Алькаева рассказывает о книге Натальи Громовой «Смерти не было и нет. Опыт прочтения судьбы» (М.: Редакция Елены Шубиной, 2018), посвященной судьбе Ольги Берггольц. Ефим Гофман разгадывает «Загадку Юрия Трифонова» и начинает с вопроса «Как это пропустили?», которым в «эпоху застоя» встречали едва ли не каждую новую публикацию писателя. Однако истинная загадка Трифонова – не внешняя, но внутренняя. «Как я мало себя знаю», – сетует один из его героев. «Понять себя», а значит, понять человека, его роль в «многожильном проводе» истории страны – вот главная задача писателя.    В рубрике «Близко к тексту» Ольга Балла делится впечатлениями от дебютной книги Евгения Бабушкина «Библия бедных» (М.: АСТ, 2017), Нина Веселова пишет об «Альманахе новой северной прозы» (Петрозаводск: VERSO, 2016, составитель Дм. Новиков).СвернутьЕсть на свете такие места, где время будто и не движется вовсе, а застыло на месте. Шевеление жизни там почти не заметно, и чтобы почувствовать его, надо всматриваться пристально и не торопясь, вчитываться в каждое слово. Повесть Анаит Григорян «Поселок на реке Оредеж» – именно для такого вдумчивого и неторопливого вчитывания, ведь в описанном медленном мире торопиться не просто не принято – а физически невозможно.«Комарова шагнула на доски, присела на корточки и резко встала. Между досками выступила густая коричневая жижа.– Ну, егоза! – сердито одернула Комарову выходившая из церкви высокая женщина. – Разведи тут еще болото! Грязи тебе мало!Женщина прошла, едва не спихнув Комарову в лужу, но, тотчас и придержав ее за плечо, повернулась лицом к церкви и принялась не спеша креститься и отдавать поклоны. Губы ее беззвучно шевелились. Это была тетя Нина, или просто Нинка, известная на весь поселок тем, что поколачивала своего мужа, когда тот приходил домой выпивши. Многие женщины Нинку за это осуждали, но и втайне ей завидовали. Комаровой захотелось показать Нинке язык.В церкви было сумрачно и приятно пахло, несколько прихожан молились, стоя с низко опущенными головами возле икон. Комаровой больше всех нравился Николай Чудотворец: отец Сергий говорил, что Николай покровительствует детям, и Комарова, как умела, молилась этому святому перед сном за двух своих братьев и четырех сестер, особенно за Ленку. За себя Комарова не молилась, так как давно считала себя взрослой».Писатель Дмитрий Данилов тоже не чужд медленного мира и его героев. Тихую прозу продолжают тихие стихи.Хорошо было быНаписать книгуПростую, спокойную книгуО тихой жизниКнигу без приключенийБез важных, необыкновенныхСобытийКнигу, ну, напримерО годе жизниСамого обычногоЧеловекаИли о десяти годах жизниИли о всей жизниОписать жизньПросто нормального человека…Далее в номере – окончание романа Алексея Варламова «Душа моя Павел». Герой стремительно взрослеет, но, даже меняясь, в самом главном остается прежним Павлушей Непомилуевым. К добру ли это, к худу ли – непонятно. Детство героев Руслана Омарова полно открытий, исторических, бытовых, мистических и научных. Настоящий «Диалектический романтизм».«Земной шар набух и незаметно опоясался чем-то черным, стиснувшим его по экватору. Скоро мы поняли, чем именно – кругом мозолистой копченой колбасы. Мозолистой она выглядела потому, что под ее шкуркой двигались волдыри сала. Она жила собственной жизнью, сокращаясь в мышечных спазмах. Это была какая-то невиданная колбаса, никому из присутствующих такую к столу не подавали. Глобус утонул в ней, стал горошинкой, колбаса пожрала его вместе с континентами, как мировой змей…»Сергей Шаргунов представляет новый рассказ о Валентине Петровиче – в продолжение большой темы, за которую однажды взялся.«Валентин Петрович вспомнил, что сегодня тоже уже бегал…На рассвете он сбежал с крыльца, выбежал из калитки, лихорадочно огляделся и припустился во весь дух по дороге между золотистыми кустами. Так он достиг полупрозрачной рощи, и, не раздумывая, бросился в нее, и побежал, получая в лицо удары веток и запинаясь ногами о корни. Роща была обширная; он думал добраться до станции и, пока бежал, слышал гудки поезда, но, то ли заплутав, то ли обознавшись, выбежал к воде».В отделе критики и публицистики, в статье «Жгучий пепел эпохи», Зульфия Алькаева рассказывает о книге Натальи Громовой «Смерти не было и нет. Опыт прочтения судьбы» (М.: Редакция Елены Шубиной, 2018), посвященной судьбе Ольги Берггольц. Ефим Гофман разгадывает «Загадку Юрия Трифонова» и начинает с вопроса «Как это пропустили?», которым в «эпоху застоя» встречали едва ли не каждую новую публикацию писателя. Однако истинная загадка Трифонова – не внешняя, но внутренняя. «Как я мало себя знаю», – сетует один из его героев. «Понять себя», а значит, понять человека, его роль в «многожильном проводе» истории страны – вот главная задача писателя.    В рубрике «Близко к тексту» Ольга Балла делится впечатлениями от дебютной книги Евгения Бабушкина «Библия бедных» (М.: АСТ, 2017), Нина Веселова пишет об «Альманахе новой северной прозы» (Петрозаводск: VERSO, 2016, составитель Дм. Новиков).СвернутьСвернуть