Расчет и страсть. Поэтика экономического человека

Из множества «новых людей», которых породило поле антропологических экспериментов современности, выжил только экономический человек… Этого достаточно, чтобы превратить этот тип, его происхождение и обстоятельства его формирования и развития в предмет исторического анализа. В исследовании Йозефа Фогля рассматриваются разнообразные взаимосвязи между экономикой, политической теорией, антропологией, с одной стороны, и литературой и эстетикой — с другой, в нем проводится линия от барокко до Просвещения и романтизма и далее вплоть до первых десятилетий XIX века. Речь идет о поэтологии знания, обращающейся как к дискурсивным стратегиям экономической науки, так и к экономическому наполнению литературных форм, к взаимосвязи экономического текста и текстуальной экономики. Вместе они создают ту сцену, на которой отныне царит «homo oeconomicus»: как  экземпляр, вознамерившийся стать не чем иным, как человеком вообще.Из множества «новых людей», которых породило поле антропологических экспериментов современности, выжил только экономический человек… Этого достаточно, чтобы превратить этот тип, его происхождение и обстоятельства его формирования и развития в предмет исторического анализа. В исследовании Йозефа Фогля рассматриваются разнообразные взаимосвязи между экономикой, политической теорией, антропологией, с одной стороны, и литературой и эстетикой — с другой, в нем проводится линия от барокко до Просвещения и романтизма и далее вплоть до первых десятилетий XIX века. Речь идет о поэтологии знания, обращающейся как к дискурсивным стратегиям экономической науки, так и к экономическому наполнению литературных форм, к взаимосвязи экономического текста и текстуальной экономики. Вместе они создают ту сцену, на которой отныне царит «homo oeconomicus»: как  экземпляр, вознамерившийся стать не чем иным, как человеком вообще.