Василий Аксенов: Новый сладостный стиль

Василий Аксенов написал роман «Новый сладостный стиль» в 1996 году. Герой романа одаренный театральный режиссер, актер и бард Александр Корбах вынужден эмигрировать в Америку. Там он становится университетским профессором, находит состоятельного родственника, влюбляется в девушку-археолога, работает в Голливуде.Стремится в Россию, снова и снова возвращается в Москву девяностых годов, живет «между двумя странами». Блестящая словесная игра украшает речь героев романа, а поэтические фрагменты в конце каждой главы поднимают повествование до философского обобщения. Это книга о России и Америке, о переплетении человеческих судеб. О свободе, о которой Аксенов пишет: «…это крылатое существо, это новый сладостный стиль!» И конечно же — о любви.В круговороте этого ошеломляющего откровения или — смеем мы предположить — в остром приступе невроза он не заметил, как свернул из сверкающего коммерческими соблазнами треугольника в одну из боковых умеренно освещенных улиц... Тут вдруг открылась перспектива, в центре которой на темном небе встало перед ним огромными горящими буквами его собственное имя: Alexander Korbach. Ну, вот и все. Пришел мой час. Зовут. Апокалипсис, очевидно, бывает с каждым по отдельности.Василий АксеновСвернутьВасилий Аксенов написал роман «Новый сладостный стиль» в 1996 году. Герой романа одаренный театральный режиссер, актер и бард Александр Корбах вынужден эмигрировать в Америку. Там он становится университетским профессором, находит состоятельного родственника, влюбляется в девушку-археолога, работает в Голливуде.Стремится в Россию, снова и снова возвращается в Москву девяностых годов, живет «между двумя странами». Блестящая словесная игра украшает речь героев романа, а поэтические фрагменты в конце каждой главы поднимают повествование до философского обобщения. Это книга о России и Америке, о переплетении человеческих судеб. О свободе, о которой Аксенов пишет: «…это крылатое существо, это новый сладостный стиль!» И конечно же — о любви.В круговороте этого ошеломляющего откровения или — смеем мы предположить — в остром приступе невроза он не заметил, как свернул из сверкающего коммерческими соблазнами треугольника в одну из боковых умеренно освещенных улиц... Тут вдруг открылась перспектива, в центре которой на темном небе встало перед ним огромными горящими буквами его собственное имя: Alexander Korbach. Ну, вот и все. Пришел мой час. Зовут. Апокалипсис, очевидно, бывает с каждым по отдельности.Василий АксеновСвернутьСвернуть