Евгений Чижов: Темное прошлое человека будущего

Евгений Чижов - прозаик, дважды финалист "Большой книги", лауреат премии "Венец" Союза писателей Москвы ("Перевод с подстрочника"), финалист Премии Андрея Белого и премии "НОС" и лауреат "Ясной Поляны" ("Собиратель рая".В романе "Темное прошлое человека будущего", сочетая легкость остросюжетного повествования с приемами модернистской литературы, автор описывает отношения "маленького человека" с Большим Стилем и Большой Историей, в частности, с историей бурных московских событий октября 1993 года. Центральный персонаж романа работает машинистом сцены оперного театра. Новый фантом оперы, он заражает своей фантомностью все вокруг, лишая вещи тяжести, а жизнь достоверности. "Даже теперь, когда есть с чем сравнивать, "Темное прошлое…" - лучший роман про начало девяностых. Чижов рисует позднюю осень империи, транслирует странное горькое апельсиновое послевкусие советской эпохи. Катастрофа начала девяностых для него - веселое, балаганное время: опасно, конечно, ну да авось как-нибудь обойдется".Лев Данилкин"Авторская настойчивость в преследовании главного героя, постоянно исчезающего из поля зрения, в полной мере разделяется читателем. Словом, вещь умная".Анатолий НайманСвернутьЕвгений Чижов - прозаик, дважды финалист "Большой книги", лауреат премии "Венец" Союза писателей Москвы ("Перевод с подстрочника"), финалист Премии Андрея Белого и премии "НОС" и лауреат "Ясной Поляны" ("Собиратель рая".В романе "Темное прошлое человека будущего", сочетая легкость остросюжетного повествования с приемами модернистской литературы, автор описывает отношения "маленького человека" с Большим Стилем и Большой Историей, в частности, с историей бурных московских событий октября 1993 года. Центральный персонаж романа работает машинистом сцены оперного театра. Новый фантом оперы, он заражает своей фантомностью все вокруг, лишая вещи тяжести, а жизнь достоверности. "Даже теперь, когда есть с чем сравнивать, "Темное прошлое…" - лучший роман про начало девяностых. Чижов рисует позднюю осень империи, транслирует странное горькое апельсиновое послевкусие советской эпохи. Катастрофа начала девяностых для него - веселое, балаганное время: опасно, конечно, ну да авось как-нибудь обойдется".Лев Данилкин"Авторская настойчивость в преследовании главного героя, постоянно исчезающего из поля зрения, в полной мере разделяется читателем. Словом, вещь умная".Анатолий НайманСвернутьСвернуть