Вера Богданова: Сезон отравленных плодов

"Сезон отравленных плодов" — новый роман Веры Богдановой, писателя, переводчика, литературного обозревателя, автора книги "Павел Чжан и прочие речные твари" (шорт-лист премии "Национальный бестселлер").С ранних лет Жене говорили, что она должна быть хорошей: выучиться на переводчика, выйти замуж, родить детей. Теперь ей под тридцать, ни мужа, ни детей — только проблемы с алкоголем и непреодолимая тяга к двоюродному брату.Даша, как ее мать, не умеет выбирать мужчин. Она ищет похожих на отца, пьющих кухонных боксеров, и выходит замуж за одного из них. Илья боится не быть настоящим мужчиной. Зарабатывать нужно лучше, любить семью — больше, да только смысл исчез и жизнь превратилась в день сурка."Сезон отравленных плодов" — о поколении современных тридцатилетних, выросших в хаосе девяностых и терактах нулевых. Герои романа боятся жить своей жизнью, да и можно ли обрести счастье, когда мир вокруг взрывается и горит?Это как "Ада" Набокова, заброшенная в боль и хтонь девяностых и ранних нулевых — бабушкина дача, семейная сага, чужие дворы, родная кровь; теперь это все уже не экзотика и не чернуха, мы выжили, выросли и говорим о том, как это — быть странной девочкой в странное время. Аккуратно и бережно разматывая, как окровавленные бинты, травмы и судьбы персонажей, Богданова не заставляет их страдать для развлечения гипотетического читателя — наоборот, ищет способы всех спасти. И находит — даже для тех, кого спасти невозможно. ТАТЬЯНА ЗАМИРОВСКАЯ"Сезон отравленных плодов" — роман о жестокости и молчании. Героини Веры Богдановои? живут в мире, где насилие — это норма, а свобода невозможна. Настоящее оказалось в плену у прошлого, о котором нельзя говорить.ОЛЬГА БРЕЙНИНГЕРПервое, что хочется сделать после прочтения этой книги, — объявить ее романом поколения. Девяностые, нулевые, бедность и потребление, советская и постсоветская патриархальность и домашнее насилие, новости о терроре и поднимающийся национализм как фон, подавленная сексуальность и освобождение от запретов — и все эти контексты при прекрасно прописанном сюжете.МАКСИМ МАМЛЫГАСвернуть"Сезон отравленных плодов" — новый роман Веры Богдановой, писателя, переводчика, литературного обозревателя, автора книги "Павел Чжан и прочие речные твари" (шорт-лист премии "Национальный бестселлер").С ранних лет Жене говорили, что она должна быть хорошей: выучиться на переводчика, выйти замуж, родить детей. Теперь ей под тридцать, ни мужа, ни детей — только проблемы с алкоголем и непреодолимая тяга к двоюродному брату.Даша, как ее мать, не умеет выбирать мужчин. Она ищет похожих на отца, пьющих кухонных боксеров, и выходит замуж за одного из них. Илья боится не быть настоящим мужчиной. Зарабатывать нужно лучше, любить семью — больше, да только смысл исчез и жизнь превратилась в день сурка."Сезон отравленных плодов" — о поколении современных тридцатилетних, выросших в хаосе девяностых и терактах нулевых. Герои романа боятся жить своей жизнью, да и можно ли обрести счастье, когда мир вокруг взрывается и горит?Это как "Ада" Набокова, заброшенная в боль и хтонь девяностых и ранних нулевых — бабушкина дача, семейная сага, чужие дворы, родная кровь; теперь это все уже не экзотика и не чернуха, мы выжили, выросли и говорим о том, как это — быть странной девочкой в странное время. Аккуратно и бережно разматывая, как окровавленные бинты, травмы и судьбы персонажей, Богданова не заставляет их страдать для развлечения гипотетического читателя — наоборот, ищет способы всех спасти. И находит — даже для тех, кого спасти невозможно. ТАТЬЯНА ЗАМИРОВСКАЯ"Сезон отравленных плодов" — роман о жестокости и молчании. Героини Веры Богдановои? живут в мире, где насилие — это норма, а свобода невозможна. Настоящее оказалось в плену у прошлого, о котором нельзя говорить.ОЛЬГА БРЕЙНИНГЕРПервое, что хочется сделать после прочтения этой книги, — объявить ее романом поколения. Девяностые, нулевые, бедность и потребление, советская и постсоветская патриархальность и домашнее насилие, новости о терроре и поднимающийся национализм как фон, подавленная сексуальность и освобождение от запретов — и все эти контексты при прекрасно прописанном сюжете.МАКСИМ МАМЛЫГАСвернутьСвернуть