Гилберт Честертон: Чарльз Диккенс

В сознании современников Гилберт Кит Честертон был прежде всего не самобытным прозаиком и поэтом, каким мы его знаем сегодня, но ярким публицистом, тонким и остроумным критиком, способным оспорить общепринятые клише и уловить истинный дух вещи. Полно и последовательно это дарование английского писателя выразилось в ряде его литературных биографий, среди которых особое место занимает книга о Чарльзе Диккенсе.  Залогом успеха этой литературной формы сам Честертон полагал личностное совпадение, слияние с предметом жизнеописания, и в случае с Диккенсом это слияние состоялось. Отсюда — странность этой биографии, пренебрежение фактологической точностью в пользу широкого, исторического взгляда на творчество классика. Перед нами не скрупулезный труд ученого, но попытка силой любви и интуиции постичь суть явления во всей его целостности — или, как чутко заметил Андре Моруа, одна из лучших когда-либо написанных биографий, и прежде всего потому, что это вовсе не биография.В сознании современников Гилберт Кит Честертон был прежде всего не самобытным прозаиком и поэтом, каким мы его знаем сегодня, но ярким публицистом, тонким и остроумным критиком, способным оспорить общепринятые клише и уловить истинный дух вещи. Полно и последовательно это дарование английского писателя выразилось в ряде его литературных биографий, среди которых особое место занимает книга о Чарльзе Диккенсе.  Залогом успеха этой литературной формы сам Честертон полагал личностное совпадение, слияние с предметом жизнеописания, и в случае с Диккенсом это слияние состоялось. Отсюда — странность этой биографии, пренебрежение фактологической точностью в пользу широкого, исторического взгляда на творчество классика. Перед нами не скрупулезный труд ученого, но попытка силой любви и интуиции постичь суть явления во всей его целостности — или, как чутко заметил Андре Моруа, одна из лучших когда-либо написанных биографий, и прежде всего потому, что это вовсе не биография.