Валентин Катаев: Алмазный мой венец

«Памфлетный мемуарный роман», «автобиографическая повесть», «беллетризованные мемуары», «дневник памяти», «роман-загадка» – таков далеко не полный ряд характеристик книги Валентина Катаева «Алмазный мой венец» (1978), жанр которой затруднялся определить и сам автор. С первых же ее страниц читатель оказывается на территории «странной республики гениев, пророков, подлинных поэтов и посредственных стихотворцев, ремесленников и неудачников», в колоритной атмосфере литературной жизни Москвы, Одессы и Харькова 1920-х гг., рядом с Маяковским, Булгаковым, Есениным, Багрицким, Олешей, Зощенко, Ильфом и Петровым и другими писателями той поры, которые выведены под условными прозвищами-масками и состоят с автором в сложных отношениях дружбы-вражды («ибо между поэтами дружба – это не что иное, как вражда, вывернутая наизнанку»). Этот пристрастный, подчеркнуто и даже вызывающе необъективный взгляд писателя на собственную молодость, на исполненное резких контрастов время, на людей, вращавшихся в «магнитном поле революции», по выходе книги в свет породил вереницу разноречивых отзывов; сохраняет он немалый интерес и сегодня – как проявление «свободного полета фантазии, основанного на истинных происшествиях».Свернуть«Памфлетный мемуарный роман», «автобиографическая повесть», «беллетризованные мемуары», «дневник памяти», «роман-загадка» – таков далеко не полный ряд характеристик книги Валентина Катаева «Алмазный мой венец» (1978), жанр которой затруднялся определить и сам автор. С первых же ее страниц читатель оказывается на территории «странной республики гениев, пророков, подлинных поэтов и посредственных стихотворцев, ремесленников и неудачников», в колоритной атмосфере литературной жизни Москвы, Одессы и Харькова 1920-х гг., рядом с Маяковским, Булгаковым, Есениным, Багрицким, Олешей, Зощенко, Ильфом и Петровым и другими писателями той поры, которые выведены под условными прозвищами-масками и состоят с автором в сложных отношениях дружбы-вражды («ибо между поэтами дружба – это не что иное, как вражда, вывернутая наизнанку»). Этот пристрастный, подчеркнуто и даже вызывающе необъективный взгляд писателя на собственную молодость, на исполненное резких контрастов время, на людей, вращавшихся в «магнитном поле революции», по выходе книги в свет породил вереницу разноречивых отзывов; сохраняет он немалый интерес и сегодня – как проявление «свободного полета фантазии, основанного на истинных происшествиях».СвернутьСвернуть